Рецензия на книгу Благая весть

(Напечатана в «Литературной России», № 37 от 14.09.2007).

Лаптев, но не из моря Лаптевых

     
     Чем отличается фантастика от «просто прозы»? Скажут: там писатель что-то выдумывает, изобретает, пытается заглянуть в будущее, а тут он описывает реальную жизнь (порой именно в этом, физиологическом смысле) или прошлое. Но, наверное, речь прежде всего должна идти о художественном уровне. Наличие в романе или рассказе всяких «гиперпространств» и «звездолётов» ещё не повод для того, чтобы называть автора провидцем, открывателем тайн. Самая большая тайна – человеческая душа. А где уж находится человек во времени и пространстве, не столь важно. Гомера и Гесиода можно условно считать первыми фантастами, находящими ответы на вопросы о том, как произошёл мир, но в то же время они и жизнеописатели, великие мудрецы, осмысливающие человека философы. А древний герой практически неизменен, даже если его поместить в какой-нибудь XXIII век.
     Вот, к примеру, Александр Лаптев (не сам он, а персонажи его рассказов из книги «Благая весть», выпущенной в свет издательско-полиграфической фирмой «Реноме»). У них вполне современные и узнаваемые профессии – полицейский, литератор, боксёр, директор банка. Реалии в основном взяты из западного образа жизни, имена – тоже. И это, на мой взгляд, минус, потому что как же так получается: в будущем на Земле останутся только Джоны да Блейки, а где же Иваны и Васи? Хотя, может быть, русским места и не запланировано, по концепции мадам Олбрайт. Но отечественным авторам-фантастам пора отходить от этой дурной традиции, тянущейся, как ни странно, ещё из советских времён, когда и в сюжетах, и в характеристие героев, и в стилистике подражали зарубежным продвинутым писателям – Гаррисону, Кларку, Лему, Корсаку и другим. Иногда, для какой-то ложной многозначительности, персонажи вообще лишаются личностной идентификации, превращаются в безликие существа – «Он», «Она», «Старик» (как, если уж говорить о конкретном авторе, в повести «Благая весть», давшей название всему сборнику). Хотя, возможно, будет и такое, исходя из векторного движения человечества ко всякого рода биометрическому кодированию.
     Но самого Лаптева всё же занимает не человек-машина (то, конечно, тоже, как создание искусственного интеллекта – философские и моральные аспекты этой проблемы), но в большей степени людские эмоции, страсти, переживания, то есть те чувства, которые являются контуром души. А душа – это уже прерогатива русской литературы, и тут не важно, фантаст ты или реалист. Не потому что русская литература вся из себя такая хорошая и непогрешимая, но это – традиция, в основе которой лежат произведения Ломоносова, Пушкина, Гоголя, Достоевского, Толстого. Именно этим интересна проза Лаптева – попыткой увидеть человека будущего в его естестве, с его любовью и страданиями, со всеми новыми (или старыми?) нравственными ценностями. При этом, разумеется, писатель создаёт соответствующий технический антураж. А как же без звездолётов? На то это и фантастика. Без «пятого элемента» не было бы и большинства рассказов.
     Перескажу несколько сюжетов из этой книги, в которых автору наиболее удались человеческие образы. В «Непобедимом» боксёр-профессионал, чемпион мира, вынужден состязаться на ринге с роботом. Подобные бои в будущем – не редкость, но это усовершенствованная модель, выиграть у неё практически невозможно. Тейт (главный герой) явно боится, но тренер убеждает его, что при грамотной защите ничего страшного не произойдёт, важно продержаться десять раундов. Следует хронологическое описание этого поединка. Тейт не может и не хочет применить свой коронный нокаутирующий удар – поскольку он бесполезен: робот не чувствует боли; выиграть можно только по очкам. Но Тейт внутренне сломлен, он обречён на поражение, поскольку самовнушение оказалось сильнее его воли к победе. И что же происходит на следующий день? Открывается, что Тейт дрался не с роботом, а с живым человеком, более того, с новичком, которого мог легко отправить в нокаут. Вывод делать не надо.
     Другой рассказ – «Тайна женской души» (может быть, лучший в книге). К директору банка являются его сотрудники и обвиняют его в том, что во время пятиминутного отсутствия (выпал из поля зрения специальных наблюдателей) он был подменён. То есть в его тело было закачено сознание другого человека – с целью финансовых махинаций (для будущего, по мнению автора, также дело обычное; спорить не берусь, даже соглашусь с тем, что это происходит и сегодня – с помощью СМИ и дешёвой литературы). Директор всячески доказывает, что это не так. Сотрудники приводят последний аргумент, то есть его жену, которая должна сама определить: муж он ей, в конце концов, или нет? Уж женская-то душа не ошибается в любимом. Жена признаёт в директоре своего супруга. Ночью выясняется, что это, конечно, был не он, а авантюрист. Но почему же женщина не выдала его? Да потому, что уже давно ненавидела своего суженого, а этот, может быть, окажется лучше... На подобных, чисто человеческих чувствах построены и другие рассказы Лаптева – «Последний полицейский», «Приключение», «Последняя сексуальная революция», «Дежа вю». И это всё-таки не столько фантастика, сколько проза. Потому что рисует жизнь, а не вымысел.
     Постскриптум. Можно было бы поспорить с автором по поводу того смысла, который он вкладывает в словосочетание «благая весть» (как известно, в обратном переводе на греческий это – Евангелие). Но это уже будет очередной спор «физиков и лириков». Уважая иную позицию, я этого делать не стану. Будущее-то как раз и рассудит.

  

Александр Трапезников

  

Назад к книге Благая весть

Права на все произведения, представленные на сайте, принадлежат их авторам.
Незаконное использование текстов преследуется по закону.

Вход  
Rambler's Top100